Как живут и зачем едут за тысячи километров люди, которые добывают для России «красное золото» – знаменитую камчатскую икру

Репортаж из самого сердца рыбного конвейера специально для «СН» от дайвера, фотографа и путешественника, устьлабинца Эрнста Антонова.

За туманом и зарплатой

Не секрет, что Камчатка манит туристов своей суровой красотой, оставаясь при этом одним из самых труднодоступных уголков России. Но что мы знаем о тех, кто едет сюда не за впечатлениями, а на заработки? Чем живет полуостров, когда отшумели толпы приезжих с фотоаппаратами?

Ответ, как и века назад, кроется в океане. Рыбный промысел – это и есть главная экономическая артерия Камчатки. Именно добычей и переработкой «красной» рыбы и белорыбицы живут здесь тысячи людей. Львиная доля той самой красной икры, что стоит на праздничных столах россиян, родом из акватории Камчатского полуострова.

– Я не стал обращаться в агентство по найму, а доверился отзыву знакомого с Камчатки, который и рекомендовал меня в отделе кадров, – делится герой нашего рассказа, чей путь лег в основу этого репортажа.

Его история – удивительная метаморфоза: от рыбовода в теплом Черном море под Адлером до работника рыбоперерабатывающей базы на суровом берегу Берингова.

Логистика Крайнего Севера: восемь часов на автобусе, час над тундрой

Дорога на путину напоминает квест на прочность. Сначала ты самостоятельно добираешься до Петропавловска-Камчатского, а потом начинается ожидание. Главный дирижер здесь – погода.

– Вы ждете хорошей погоды для вертолетной заброски. В зависимости от тумана можно подождать до четырех дней, – вспоминает наш собеседник.

Поймав «окно», компания отправляет работников в автобусах вглубь полуострова. Путь до поселка Майский, где расположен вертолетный аэродром, длится восемь часов. Затем еще час полета над бескрайней тундрой. И только после этого взгляду открывается цель: сезонная перерабатывающая база на берегу Берингова моря.

Условия жизни спартанские, но обустроенные: раздельные общежития, постельное белье, душ, стиральные машины и гарантированное трехразовое питание.

Конвейер жизни: «толкачи» и «пеньки»

В этом году на путину прилетело около 600 человек. Основной костяк – тувинцы, буряты, алтайцы, много жителей Краснодарского края. Коренных камчадалов среди работников мало – труд слишком тяжел.

График жесткий: восемь часов работы, восемь отдыха. Так без перерыва полтора месяца. Заводы работают в три смены, конвейер не останавливается ни на секунду.

– Первоначально, пока нет массового хода рыбы, мастера присматриваются к каждому.

– Пробуют его в деле на разных местах, – объясняет Эрнст. – Так рождается профессиональный жаргон. «Толкач» – тот, кто загоняет брикеты с рыбой в упаковку. Работа «на пеньке» – выбивание замороженной рыбы из противней. Самое неуютное место – «кишки», участок потрошения, где постоянная сырость и вода.

– За две минуты на ленту конвейера поступает из бункера примерно 450 кг сырца. Попадаются камни, медузы, морские ежи, даже маленькие крабы-стригуны. Все нужно отсортировать очень быстро, – описывает процесс Антонов.

Особая наука – отличать виды лососевых – горбушу, нерку, кету, чавычу.

– Буквально два-три часа работы – и ты начинаешь ориентироваться. У горбуши хвост в пятнышках, у нерки – изумрудная полоска, чавыча – огромная, в «змеиных» разводах. Именно с чавычи, гиганта лососевых, за один раз можно получить до восьми килограммов икры-ястыка, – продолжает собеседник

«Морской перегруз»:  элита рыбного цеха

Со временем наш герой освоил новую, привилегированную профессию – докера, или правильнее работника морского перегруза. Это одна из самых ответственных должностей на базе.

– Если кто-то думает, что перегружать груз с баржи на корабли просто, то он глубоко ошибается, – с улыбкой замечает Эрнст.

Сложность – в суровых условиях Берингова моря: система приливов и отливов, дождь, из-за которого процесс останавливается, и волнение. Работают в любую погоду, когда есть возможность, иногда смены длятся до 15 часов подряд.

– Ты все время в напряжении. Вес одного поддона – полторы тонны. Металлическая аппарель на ветру движется хаотично. В среднем за смену два докера перегружают до 350 тонн готовой продукции, – рассказывает устьлабинец. – Из 600 работников на перегрузке заняты всего четверо.

Личное: зачем возвращаться на край земли

– Камчатка, конечно, безумно красива. Именно здесь «начинается Россия», – говорит путешественник. Вулканы, гейзеры, медведи, которых видели несколько раз в день прямо у территории базы, – красота и суровость здесь неотделимы.

Работа на Камчатке – это не только тяжелый труд, но и постоянное соседство с дикой природой. Медведи – частые гости на территории баз, и инструктаж по технике безопасности касается в первую очередь их.

– Нас отдельно предупреждают о наличии медведей. Потом я убедился, что это действительно важно, мы видели их ни один раз на дню, – отмечает Эрнст.

Работа на путине – испытание не для всех. Решающий фактор – не возраст и подготовка, а психология.

– Когда понимаешь, что до ближайшего села час лета, магазинов и стабильного Интернета нет, а в комнате с тобой 20 человек, многие энергичные люди через 12 дней «сдуваются», – признается Антонов.

Несмотря на это, наш собеседник уверен, тот, кто хоть раз выдержал путину, обязательно захочет вернуться.

Зачем? Чтобы увидеть ход лосося, медведей со ста метров, вдоволь надышаться бризом Берингова моря, заработать и с гордостью вспоминать: «Я был на путине на Камчатке!».