Сайт общественно-политической газеты Усть-Лабинского района Краснодарского края "СН" (12+). Адрес редакции: г. Усть-Лабинск, ул. Ленина, 29.
В интервью «СН» историк, философ-антрополог и исследователь родовых корней рассказала, как насильственная русификация стерла уникальный говор, чем отличались линейцы от черноморцев и где еще можно услышать настоящую балачку.
- Что следует понимать под кубанской балачкой? Как она возникла?
- Балачка – это кубанский говор. Причем он сильно отличается от донского. Произношение сложилось на основе двух разных диалектов и могло эволюционировать в полноценный язык, если бы не было искусственных вмешательств. Дело в том, что наша территория стала заселяться казаками-линейцами и черноморцами еще со времен освоения земель Екатериной II. Несмотря на то, что и те, и другие выходцы из украинских областей, они в разной степени использовали великорусский язык и украинскую мову. Поэтому балачка – это обособленный, уникальный язык, рожденный от двух равносильных основ. Исторически сложилось, что балачка появилась и у линейцев, и у черноморцев. Если мы возьмем в пример говор станицы Каневской или Старонижестеблиевской, то услышим заметную разницу с говором представителей линейного войска – это Усть-Лабинск, Ладожская, Воронежская, Тбилисская.
Наш линейный говор больше похож на русский язык. А у черноморского войска он был больше украинизирован в 1920-х годах. Но примерно в середине второй половины XIX века балачка двух войск стала срастаться. К сожалению, она не успела сформироваться в полноценный диалект. Она сохранилась в промежуточном состоянии, потому что на территории столкнулись два народа с разными культурами. Избежать смешивания языков было невозможно.
- Есть ли основные узнаваемые признаки балачки, по которым можно определить территориальную принадлежность человека?
- Самый явный - это «шоканье» и «гэканье». Причем «гэкают», например, и в Воронеже, и Ростове-на-Дону, в Волгоградской области и, конечно, на южной территории страны. Народный говор сегодня мало кто использует, в основном только представители старшего поколения, которые росли в станицах. В линейных населенных пунктах балачка уже практически стерлась. Я давно не слышала такого, чтобы кто-то из станичников говорил на балачке бегло и четко. Допустим, если обратиться к черноморскому казачеству – те же станицы Старонижестеблиевская, Каневская, Ленинградская - там еще можно услышать характерные кубанские словечки. Но нужно понимать, что в 1930-е годы линейцы сильно подверглись насильственной русификации.
Кубанский писатель-краевед, составитель первого в истории словаря кубанского диалекта Петр Ткаченко настаивает на том, что «балачка» - это украинское слово, которое означает «слух», «сплетня». А вот для обозначения самобытного кубанского диалекта он предлагает использовать слово «балакачка», которого нет ни в украинском, ни в русском языках. Исследователь считает, что говоры линейцев и черноморцев отличались в звукопроизношении. Линейные казаки «акали», черноморские – «окали». В детстве бабушка мне говорила: «Возьми Агузок (хвостовая часть тушки птицы)». Когда же в 2005 году поехала в станицу Каневскую, впервые услышала, что там говорят «Огузок». Еще один пример: представители линейного населения произносили «облАпошить» (значит обмануть, одурачить), черноморского – «облОпошить. Иногда меняется ударение или вместо звука П употребляется Б. Как в слове «обшмотать». Мы говорим «АПшмотать», черноморцы – «ОБшмотать». Еще одно отличие черноморской балачки от линейной в «эканье». Допустим, слово «прИтулить» или «прЫтулить» (прислонить, пристроить) у черноморцев звучит как «прЭтулить».
Заметила интересную характерную особенность кубанского говора – это темп, ритмика и громкость речи. Зачастую коренного жителя Кубани (даже не балакающего) можно определить по тому, что он быстро и громко говорит. Собиратель фольклорно-этнографических материалов Егор Передельский в третьем выпуске «Сборника материалов для описания местностей и племен Кавказа» (Тифлис, 1883 год) опубликовал работу о станице Темижбекской. Он написал, что если посмотреть на разговор двух-трех станичников, то со стороны может показаться, что люди ссорятся. Потому что они почти кричат.
- Говорят ли в вашей семье на балачке?
- Мои бабушки и дедушки дети репрессированных казаков. Несмотря на то, что плотно занимаюсь историей рода, сведений о некоторых прадедах так и не нашла. В 1930-е они были расказачены. Лишь будучи взрослой, узнала, что я коренная казачка. Бабушка и дедушка никогда не говорили об этом. Поэтому в семье не балакали. Тем не менее, я росла в среде, где «шокали», «гэкали» и произносили отдельные фразы и слова из местного диалекта. В окружении, где балакают, хорошо понимаю речь, но так же свободно говорить не могу.
- Насколько сохранилась местная речь в сельской местности?
- Бывая в разных местах и экспедициях, все чаще отмечаю, что поколение, которое могло говорить на балачке как на родном языке, свободно и певуче, уходит. Например, в Железном лет 10 назад встретила бабушку, которая именно так и разговаривала. В отдаленных хуторах у балачки больше шансов сохраниться. Когда приезжают знакомые из средней полосы России и спрашивают, где можно услышать кубанский говор, то советую побывать на рынках, расположенных в станицах черноморского казачества.
