Жительница хутора Братского Галина Скрипникова рассказала о годах детства в концлагере

Когда началась Великая Отечественная, Галине Михайловне было четыре года. Наступление немецко-фашистских захватчиков помнит плохо, но ужасы концентрационного лагеря забыть не в силах. 

Удостоверения о праве на меры социальной поддержки, установленные для бывших несовершеннолетних узников концлагерей, гетто, других мест принудительного содержания, созданных фашистами и их союзниками в период Второй мировой войны, у Галины Скрипниковой нет. Всего один раз братчанка предприняла попытку официально подтвердить, что находилась там. Но она не принесла результатов, и женщина решила: «Хватит. Нужно просто дальше жить».

Родилась Галина Михайловна в деревне Липовка Белорусской ССР. Затем семья переехала в другую деревню Мартиново. По воспоминаниям Галины Скрипниковой, там находился кирпичный завод, на котором работал ее папа. Близ завода четырехлетняя Галочка и «встретила» войну.

– Мы тогда с другими ребятами играли рядом с заводом. Когда увидели в небе немецкие самолеты, начали их считать, а потом и бомбы, что они сбрасывали. Какие беды они могут принести, узнали, когда первая из них упала. Свист, нарастающий гул и сильный грохот. Всю дорогу, что бежала домой, плакала. Двери дома были нараспашку, внутри пусто. Тут увидела папу, который открыл дверь подвала и позвал: «Галина, Галина, сюда иди». Там на некоторое время мы и спрятались, – вспоминает Галина Скрипникова.

Когда в деревню пришли немецко-фашистские захватчики, она не помнит. Говорит, что было тепло. Деревня, в которой жила Галина Скрипникова, как и вся территория Белоруссии, была оккупирована летом 1941 года и находилась под оккупацией до освобождения в 1944 году.

Помнит, когда с отцом прятались, мачехи и ее сына от первого брака Павла не было дома, но в поезде, который вез их в концлагерь, уже были вместе.

– В соседних вагонах ехали коровы, лошади. На некоторых станциях нас выгоняли из вагонов, а потом снова сгоняли. Не помню, правда, это был один поезд или меняли, но путь был долгим, – поделилась Галина Михайловна. – По приезде нас разделили – женщины с детьми отдельно, мужчины – отдельно. Затем погнали в баню. Вещи забрали. Испугалась сильно: «Как же голой буду ходить?». Но какие же это были мелочи по сравнению с тем, что нас ждало. Вещи, кстати, после того, как постирали, отдали. Как выглядели бараки, в которых жили, не помню, но запомнилось, как с другими малолетними узниками бродили по территории. За колючей проволокой, на свободе, тоже гуляли дети. Но они были другие – хорошо одетые, пухленькие, а в руках бутерброд с хлебом и вареньем. Подойдут к нам, мы протянем ручки, а они посмеются – и убегают.

Говорит, что их, малолетних узников, после того, как возьмут кровь, тоже кормили – стакан молока, булочка в разрезе и кусочек сливочного масла. Только, вспоминает братчанка, радости от еды уже никакой не было – неоднократно, обессиленную и почти обескровленную, мачеха выносила маленькую Галину на руках. Бывало, женщина хитрила – незаметно толкала падчерицу в очередь, которая выходила из донорского пункта.

– Может, поэтому и выжила, – заметила Галина Михайловна.

Помнит, как кто-то крикнул: «Наши». Пришли советские войска. Закончились мучения.

После окончания Великой Отечественной войны семья снова была вместе. Вернулись в Мартиново.

– Мачеха не хотела жить в деревне, мечтала о городе. Но папа хотел остаться в Мартиново. Их пути разошлись, и она с сыном уехала, – вспоминает Галина Скрипникова.

В 1960-х Галина Михайловна покинула родную Белоруссию и перебралась к тете на Кубань. Все годы после переезда жила в хуторе Братском, работала продавцом в местном магазине. Вышла замуж, родила детей.

– Все, как у всех, – улыбается Галина Михайловна.

После она ездила в Белоруссию. Хотела отыскать документы, подтверждающие ее пребывание в концлагере.

– Проблема в том, что в лагере мачеха записала меня под своей фамилией – Кулакова (чтобы не потерять). Моя же девичья фамилия – Белей, – объяснила Скрипникова. – Не надеялась увидеть ее живой, поэтому искала брата. Павел тоже был в концлагере, да и старше меня – наверняка вспомнил бы. Но и его мне не удалось найти. Было досадно, но, если честно, куда важнее, чтобы такого больше не повторилось. Создала себе правило – помнить о прошлом, но строить счастливое будущее. 

Скоро Галине Михайловне исполнится 89 лет. Годы, конечно, сказываются на здоровье, но не на чувстве юмора. Когда приехали к ней, она сразу же обратилась к соцработнице: «Неси-ка платье. О каких бы страшных событиях ни шла речь, я должна быть красивой».